«Зарплату получат и придут… мои мальчики» Как работает военторг в приграничном городе

Над привокзальной площадью стоит гул: сигналят машины, разговаривают люди, таксисты выкрикивают названия присоединенных территорий — готовы отвезти туда любого. Многие пассажиры — мужчины в военной форме или с камуфляжными рюкзаками.

По периметру площади — магазины, табачные лавки, шаурмичные, где в любое время можно быстро перекусить. Тут же работают два военторга — единственные круглосуточные магазины с экипировкой в городе.

Один из них — небольшой павильон с распахнутой настежь дверью. Стены сплошь завешаны военной одеждой. Под потолком висят бронежилеты, пониже — кители, штаны, костюмы «леший» и «кикимора», бушлаты, «флиски», спальники, рюкзаки, обувь, рации, шевроны, каски, маникюрные наборы, одеяла от тепловизоров.

Старшему продавцу Ольге около 60 лет, в магазине у автовокзала она работает два года. Оклад у продавца военторга — около 50 тысяч рублей в месяц, сверху — 3% с продаж. По словам администратора Сергея, даже новый продавец без опыта может заработать больше 70 тысяч.

Ольга говорит, продавцам с покупателями нужно «вертеть голову на 360 градусов», чтобы ничего не украли. Иногда в магазине воруют мелочи: зажигалку или обложку на ветеранское удостоверение. Недостачу вычитают из зарплат продавщиц.

Днем начальник привез Ольге коробки с новой военной обувью, вещами и шевронами. Часть товара возят из Китая, но форму — в основном из Москвы или российских регионов, где ее и шьют.

Ольга быстро наклеила ценники и потом целый час потратила на то, чтобы пересчитать пачки шевронов. В основном на них шуточные надписи, вроде «Штурмовик-Затейник», меньше — патриотических: «Победа будет за нами».

Ольга уверена, что к каждому покупателю нужен индивидуальный подход. Но навязывать товар не стоит: «Если человеку не надо, то хоть выкрутись наизнанку — не купит».

Администратор Сергей советует продавать быстро.

— Я могу продать что угодно. Тра-ля-ля, тра-ля-ля, вот тут шовчики ровные, — говорит он и гладит сумку. — И человек уже видит и берет. Оля вот полностью расскажет, покажет, лишь бы он что-то купил. Может, даже заставляет силой мысли: «Купи сумку!» — смеется Сергей. — Меньше слов — больше кошелек.

Пустые разговоры с покупателями Ольга вести не любит.

— Если с каждым будешь разговаривать за жизнь, не хватит времени отпускать других людей. А они каждый третий поговорить любят, — объясняет она — Как начнут… Уже, блядь, иди, голова от тебя болит.

Под прилавком у Ольги три месяца лежит телефон — его забыл покупатель. Сначала продавщицы заряжали телефон, но на него так никто и не позвонил. Теперь заряжать перестали, просто ждут, что хозяин объявится.

Некоторые покупатели возвращаются. Ольга вспоминает мужчину, который приезжал забирать людей, подписавших контракты. Он не мог с ними связаться и попросил раздать Wi-Fi — на автовокзале глушили интернет. Ольга помогла. Через два дня мужчина вернулся с покупателями — новыми контрактниками, за которых отвечал. Тогда Ольга одела их сразу на 20 тысяч рублей.

Покупатели заходят разные. В основном мужчины в военной форме, иногда женщины — врачи или санитарки. Ольга говорит, была у нее постоянная клиентка — снайпер.

— Медали есть? Мои сгорели, — заглядывает в дверь мужчина в камуфляже.

Следом заходит мужчина лет 30 в военной форме, он едет в отпуск и решил переодеться перед встречей с женой.

— Рубашка и штанишки в обтяжечку есть? И кроссовочки сразу. Что-то такое, чтоб вообще крутой был! Жена встречает.

— Сделаем из вас Ален Делона, — обещает Ольга.

Мужчине в очках с желтыми линзами и патриотической татуировкой на шее, нужна форма, похожая на уставную. В магазине такой комплект стоит 17–19 тысяч рублей.

— В войска, значит, не поступает, а поступает все в магазин, — констатирует он.

— Это не к нам. Туда, куда вы там идете, к вашему руководству претензию, — отрезала Ольга.

— Не, понятно, так и живем. Пять лет уже война идет.

Ольга говорит, военные часто сами покупают форму, потому что казенная их не устраивает. В магазин часто приходят новоиспеченные контрактники: их привозят на вокзал перед или после учебки, и они сразу покупают одежду и снаряжение.

Иногда просят скидку. Пара средних лет выбирает летний костюм-тройку за 18 500 рублей. Мужчина возмущается, что дорого.

— Ну вы ж в «Пятерке» не спрашиваете, почему хлеб стоит 70 рублей? — говорит ему Ольга. — Можете в другом месте купить.

— Обокрал меня на ровном месте, — тихо говорит его жена, расплатившись за костюм.

“Вокзал — это всегда дороже, — объясняет Ольга. — Аренда дорогая. Тут еще не такое выслушаешь, и послать могут. Однажды начальник приходит, спрашивает как дела. Я говорю: «Сегодня шла с бронежилетом, в берцах за 23 [тысячи] и в костюме за 28. Знаешь, куда я шла?

Они возмущаются за цены: «Вы наживаетесь!» Я говорю: «Подождите, вы туда пошли деньги заработать? Да. Так я при чем? Я тоже зарабатываю деньги, это моя работа. Вы за меня там воюете? Я вас туда не посылала. Вы сами изъявили желание заработать денег. Почему вам обязаны?»

В других военторгах города цены отличаются. В магазине профессиональной экипировки можно одеться за 300–500 тысяч, в более бюджетном — за 150-160. Продавщицы говорят: большинство военных стараются не тратить на экипировку слишком много. «Сильно хорошее взял, а завтра надо все скинуть и бежать. Все там остается: или оно сгорает, или воруют, или портится. Самое главное — это хорошая обувь, но средней ценовой категории. Броник, каска, шлем. Вот это надо выбирать».

Утром в военторг заходит худощавый мужчина в камуфляже, купить черную сумку.

— Первый раз едете? — спрашивает Ольга. — Шо вас побудило туда поехать? Сами решили?

— Только вчера подписал контракт, — улыбается мужчина. — К своим еду.

— А-а, ну удачи вам! Берегите себя, насколько это можно. Хорошей вам службы…

Когда дверь за ним закрывается, Ольга говорит понизив голос: «Какие дураки, сами подписывают контракты. Кошмар какой, а! Раньше, когда Отечественная была, знали, за что воевали. А так…»

Она уверена: большинство идет на войну ради денег.

«Один после ранения. Говорю: „Да спишитесь вы!“ А он: „Ага, дочке еще два года учиться. Кто ее доучит? А если убьют, жена получат деньги за меня и как-то проживут“. Вот как человек думает. И все буквально так, которые подписывают контракт. Именно идут туда из-за денег. Это очень страшно!»

В магазин заходит высокий полноватый мужчина-кавказец — посмотреть, что нового появилось в ассортименте. Он в армии больше 20 лет — пошел служить, потому что ему понравилось.

— Мне-то не надо [вещи]. Я там в шортах, футболке, бронежилете бегаю, — говорит он.

В Украине он с первых дней, служит в пехоте. Говорит, что из-за военных учений предполагал: война рано или поздно начнется. Сейчас на фронте стало «хуже, чем раньше» и совсем «житья нет» от дронов. Сколько еще продлится война, он не знает, но думает, что долго — может быть, еще пять лет.

«Пока буксуем на одном месте. Шаг вперед, шаг назад. У них там позиции хорошие, не дают зайти. Да у них дроны просто. Не дают передвигаться. Дорогу нам минируют, минируют, минируют, машины взрываются. Три-четыре раза у нас состав поменялся. Щас я один на позициях. Людей нет, — засмеялся он. — Один бегаю. Но делаем вид, что нас много: оттуда стрельнул, оттуда стрельнул, оттуда стрельнул. Обманываем».

Мужчину отпустили в отпуск на десять дней. Дома его ждет семья.

«Фляга-то уже стрелять начинает, — говорит он. — Снятся кошмары. И там ночью не спишь, и дома. Лечить надо психологически. Разговаривать не могу. Я психую быстро. Я был раньше спокойный, как танк. А щас не могу. Я сам это замечаю, но не могу это контролировать. Я уже ничо не хочу в принципе.»

Мужчина выходит из магазина со словами: «Гражданскую [одежду] надо».

Пока нет покупателей, к Ольге заглядывают поболтать коллеги из соседних магазинов. Обсуждают сирены, дроны, где дешевле купить макароны и как выросли в цене сигареты.

— Так написано: с октября начнется жопа, после выборов.

— Звоню отцу, говорю: сними все со вклада. Неизвестно, что будет.

Во второй военторг, на перроне, где торгует Соня, заходит худой мужчина лет пятидесяти. Когда он говорит, видно, что верхние зубы у него металлические, а из нижних остался один. Четыре года Иван служил в разных частных военных компаниях и теперь закончился его последний контракт с ЧВК «Медведи».

Перед отъездом он заехал на военный полигон и увидел, что на учениях среди новых контрактников немало людей без боевого опыта, «стариков» и выпивающих.

— Да Вова просто Путин прихуел бы — возмущается покупатель. — Он если б узнал, кого набирают… С кем идти воевать? Да такой расстреляет своего же напарника!

Иван говорит, что участвовал в мятеже Пригожина и походе на Москву. Новый контракт заключать не хочет.

— Все, отвоевал. Четыре года. Куда еще? Представьте просто: она уже сниться начинает. Будто с напарником спишь спина к спине, его обнимаешь и говоришь: «Пригнись! Пригнись!» Пытаюсь прикрыть его собой и все, эта волна идет [во сне].

У Ивана билет до Москвы — он едет к напарнику, который остался без ноги и демобилизовался. «Какие у меня на жизнь планы? Я и сам еще не знаю… Женщину искать, детей заводить», — говорит он, уходя. Через десять минут возвращается в магазин: пока он болтал с продавщицей, его автобус ушел.

— Это вы во всем виноваты… Пипец, — говорит Иван расстроенно. Соня советует бежать к диспетчеру, менять билет.

— Можно я у вас рюкзак оставлю?

— Вообще не разрешается, потому что война идет. Мало ли что. Но ладно, только быстрее.

Через час рюкзака в магазине нет: покупатель обменял билет и все-таки уехал в Москву.

Внутри автовокзала круглосуточно работает магазин мужской одежды. Основные покупатели здесь — тоже военные. «Там, в военторге, они одеваются, когда туда идут, у нас — когда оттуда. Переодеваются в гражданку», — рассказывала 40-летняя продавщица Света.

Новичку здесь работать «поспокойнее», уверен администратор Сергей, который работает и здесь, и в военторгах.

У Светы в магазине, в углу стоит талисман — небольшой вязаный коричневый медведь с зеленой Z на животе. Его привез с войны и подарил магазину покупатель — военный врач. У медведя нет одного глаза, ухо и лапа грубо пришиты темными нитками.

На одной стене магазина развешены спортивные костюмы Adidas за 8500 рублей, «брендовые» футболки за 4000, толстовки, джинсы Armani и шорты. Под витриной — часы Rolex за 6000 рублей, православные и мусульманские четки, ножи.

«Щас такие есть копии — их вообще не отличишь. С учетом того, что у нас военные события, даже в магазине каком-нибудь дорогом не факт, что ты не купишь ту же самую реплику», — говорит Света.

Она приходит в магазин рано утром, даже в выходные. «Работа на вокзале затягивает, — говорит она. — Ты без него жить не можешь. Ну сколько у нас людей уже уходили, а потом возвращались».

Света любит разговаривать с покупателями и любит свою работу. «Мужики — те же самые дети. Мне с мужчинами больше нравится работать. С ними как-то проще, а с военными так еще проще. Они любят, когда им делают комплименты. Они же там видят такой ужас на этом [фронте]. К ним по-доброму отнеслись, и они постоянно ходят», — рассказывает Света.

Военные часто покупают вещи быстро, не глядя на цену. «Ребята к нам приходят и говорят: „Сейчас у меня отпуск и все нормально, а я же могу туда пойти и больше не вернуться“. Поэтому мне кажется, у многих военных все легко», — говорит Света.

Есть и те, кто трясутся над деньгами или норовят обмануть продавщицу. Однажды покупательница, которая представилась военным медиком, набрала вещей на 20 тысяч рублей и попросила отправить ей реквизиты для перевода. Вместо этой суммы она перевела 100 рублей.

Иногда военные приезжают прямо с позиций, если их внезапно отправляют в отпуск. «Они в чем были в окопе, в том и приходят сюда, — говорит Света. — Приходят и говорят: „Надо хоть че-то с себя снять“». В гражданской одежде к военным меньше внимания: полицейские не спрашивают документы, цыгане — не просят деньги.

В магазин заходит молодой черноволосый мужчина с черной бородой, голубыми глазами. Взгляд у него потерянный. Он приехал в отпуск. Купив носки, надевает их прямо в магазине вместо своих камуфляжных.

— Осталась кепка с крокодильчиком? Черная такая. У вас покупал, потерял на СВО, — говорит он.

Света вытаскивает черный пакет из-под развешенной одежды, перебирает кепки.

— Вот он, ваш крокодильчик, держите.

— Ай, вы мои! Ай, вы мои! Самые лучшие! — радуется мужчина.

В свободное время Света сидит и смотрит в щель между стеной и стеклом магазина. За дверями объявляют рейсы: «Внимание, пассажиры, начинается посадка на автобус по маршруту…» Через щель Свете слышно и видно все происходящее на вокзале. Например, она слышала разговоры сексработниц, которые едут к военным на прифронтовые территории. Однажды наблюдала, как девушка провожала одного военного, «плакала навзрыд», а через час уже прощалась с другим военным.

В магазин заходит продавщица из островка с кофе — Наташа. К ней весь день подходил один из покупателей — мужчина, который работал в военном комиссариате.

— Я не могу с него! Он мне цветы принес, — Наташа, хихикая показывает небольшой размер букета. — Такие только на работе оставлять, не позориться дома!

— Он тут ко всему вокзалу ходил! — говорит Света.

— Так он мне принес дыню, брелок с мячиком и полотенце.

Продавщицы прыснули от смеха.

На вокзале к продавщицам постоянно кто-нибудь заходит познакомиться. Покупатели приносили Свете цветы, яблоки, шоколадки и один раз — домашние котлеты. Однажды мужчина забыл в магазине паспорт, Света догнала его на перроне и вернула. Мужчина пообещал «магарыч», а потом пришел с буханкой хлеба и домашними котлетами, которые передала жена.

— Весь вокзал — ухажеры! — улыбается один из администраторов магазина, слушая истории Светы.

Но Света говорит, что мужчины могут ухаживать, просить телефон, много говорить, но не всегда хотят отношений.

— Они же знакомятся не для того, чтобы отношения. Особенно если военные. Они чего все хотят? Лишь бы переспать с тобой — и все, и до свидания. К этому все и сводится.

Света живет одна и привыкла полагаться на себя. Говорит, что мужа не ищет — устала от мужского внимания на работе.

Однажды в продуктовом магазине Света увидела пару — мужчину и девушку. Девушка спросила у мужчины, можно ли ей купить кофе в пакетике. «Мне так хотелось развернуться и сказать: „Девушка, давайте я вам куплю банку кофе, чтобы вы не унижались“, — вспоминает Света. — Нафиг он тогда тебе нужен, если ты кофе позволить себе не можешь?»

В магазин заходят двое сотрудников транспортной полиции.

— Ну чо, красотка, как дела, торгашка? — улыбаются они и начинают обсуждать лишний вес одного из мужчин.

— Хороший способ похудеть — поработать в магазине. Как подвигаетесь туда-сюда, понаклоняетесь — и будете всегда в форме, — советует Света шутливо.

— Нет уж, давай по поводу понаклоняться оставим это для женщин, — смеются полицейские.

Когда Света остается в магазине одна, она достает телефон и открывает ролик с песней про женщину, которой «не нужен герой из речей, ей нужен мужчина, который не лжет, не бросит в тяжелый момент».

На следующее утро Света стоит за прилавком с телефоном и читает новости. Ночью в регионе беспилотник попал в жилой дом. Погибли несколько человек, больше десятка были ранены, среди них — дети.

— Лучше вообще не читать. Утром просыпаешься и говоришь: спасибо, что в тебя не влетело. Вот это что вообще происходит? Тогда хоть война была. Щас мирное время — и дети гибнут и страдают.

Света помнит бабушку, которая прошла всю Великую Отечественную войну. Она рассказывала, что тогда люди разных национальностей в окопах «всем делились, все были равны».

— А щас эта война непонятная. Те же самые братья, с которыми мы раньше жили, был СССР, а щас непонятно че делим и че хотим. Уже пятый год уже пошел. Столько ребят гибнет! — считает продавщица.

Света работает в магазине с начала войны. За это время подружилась с некоторыми военными, иногда переписывается с ними, переживает за них. «Мне их жалко. Как ты не будешь жалеть, когда ты столько времени общаешься?» — говорит она.

Вчера вечером в магазин зашел постоянный покупатель и после этого торговля у Светы оживилась.

— Михаил вернулся [постоянный покупатель], — Света делится радостной новостью с начальником, когда тот заглядывает на точку.

— Который сидел [в магазине]? — уточняет начальник.

— Нет, то был Олег! — засмеялась Света. — Тоже хороший.

— Да я видел. Был бы не хороший, по голове бы не гладила, — усмехается начальник.

Олег — тоже постоянный покупатель Светы. На войне он подорвался на мине. Из-за ранения у него перестали двигаться пальцы на ноге, ему удалили около десяти сантиметров нерва. Месяц он провел в инвалидном кресле, потом снова начал ходить, но пальцы по-прежнему не двигались.

После операции Олег вернулся в Луганск. Там, по словам Светы, ему сняли швы и снова занесли инфекцию — рана загноилась. Спустя семь месяцев Олег продолжает служить, но пока находится в части на территории России.

— Он пришел, говорит: «Чтоб ты меня пожалела», — рассказывает Света. — А че? По головке погладила. Почему бы и нет.

Света понимает, что многие из них сами идут на войну. Но она говорит, что причины у людей бывают разные. Один из покупателей — разведчик, ушел, потому что его бросила женщина, с которой они были вместе девять лет. Был учитель, который заключил контракт после того, как на войну поехали его бывшие ученики. Говорил, что сделал это из чувства патриотизма.

В основном идут из-за денег. «Но и тут — разные причины, — уверена она. — Кто-то болеет, кто-то хочет семье помочь, у кого-то то кредиты, ипотеки, детей много».

За последние несколько дней торговля у Светы была не слишком прибыльной — по 30–50 тысяч рублей в день. Спустя пару смен выручка вернулась к привычному уровню.

— Вчера хорошо было. Больше 100 тысяч. — говорит Света. — Военные зарплату получат и придут… мои мальчики.

Источник: Люди Байкал